Рубрики журнала
"Вестник Московского университета
им. С.Ю. Витте. Серия 2: Юридические науки"

Конституционное и муниципальное правоГражданское, предпринимательское и договорное правоУголовное право и криминалистикаПравовые аспекты классификации и стандартизацииТрибуна молодого ученогоТаможенное и финансовое правоВопросы теории и истории праваСодержание, проблемы и тенденции развития публичного праваАктуальные вопросы частного праваАктуальные аспекты уголовного права, уголовного процесса и криминалистикиСудопроизводство. Прокурорская и правозащитная деятельностьОтдельные вопросы права и правопримененияВсе рубрики

Все рубрики

Форма правления в России в межреволюционный период (февраль – октябрь 1917 г.)

Стр: 7-16

Выпуск: 2026-1 (49)

DOI: 10.21777/2587-9472-2026-1-7-16

Аннотация: Период между Февральской буржуазной и Октябрьской социалистической революциями имел важное, во многом судьбоносное значение для нашей страны. Он постоянно находится в поле зрения отечественных ученых. Одно из центральных мест здесь занимает проблематика формы правления в этот непродолжительный промежуток времени. И именно она будет в центре внимания данной статьи. В статье дана характеристика основных мероприятий, которые были проведены в феврале – октябре 1917 г. Это, в первую очередь, создание новых органов государственной власти, и прежде всего Временного правительства, которое было наделено функциями законодательной и исполнительной государственной власти; деятельность по подготовке созыва Учредительного собрания, которому отводилась главенствующая роль в определении формы правления в России. Представлена характеристика активно проводившейся мощной реформы в сфере местного государственного управления, самоуправления.
Проведенный анализ дает возможность сделать вывод о том, что сложившуюся форму правления в России в период февраля – октября 1917 г. следует характеризовать как неразвитую республику, полуреспублику или в духе терминологии того времени как «предреспублику». В пользу республики свидетельствует взятый курс на создание народного представительства, проведение земской реформы, деятельность по подготовке новой конституции России. При всем этом форму правления в России февраля – октября 1917 г. наиболее удачно характеризовать как в определенной степени временную, незавершенную, переходную. При подготовке статьи были использованы три основных научных метода – догматический, исторический, сравнительный.

Конституционно-правовые изъяны в современном судебном разбирательстве

Стр: 17-24

Выпуск: 2026-1 (49)

DOI: 10.21777/2587-9472-2026-1-17-24

Аннотация: Цель исследования – рассмотреть правовые изъяны, появившиеся в деятельности судебных органов, обусловленные, в том числе решениями Конституционного Суда Российской Федерации. В основу исследования положены нормы Конституции Российской Федерации, не предусматривающие возможности использования судебной практики (судебного прецедента) для обоснования при принятии решений по конкретным делам, а также решения высшего судебного органа конституционного контроля в Российской Федерации, с одной стороны, определившего, что толкование закона может осуществляться только законом, а с другой стороны, поручившего законодателю внести изменения в процессуальные кодексы, позволяющие наряду с нормативными правовыми актами рас- сматривать акты, «содержащих разъяснения законодательства и обладающих нормативными свойствами».
В заключении статьи сформулированы предложения по исправлению выявленных дефектов, позволяющих вернуть судебное разбирательство в русло конституционных норм, для чего предложены необходимые на взгляд автора изменения, в том числе в процессуальные кодексы Российской Федерации.
По тексту статьи Российская Федерация сокращенно указывается – РФ.

Реализация права публичного органа на отмену собственных актов в порядке самоконтроля: гражданско-правовой аспект

Стр: 25-30

Выпуск: 2026-1 (49)

DOI: 10.21777/2587-9472-2026-1-25-30

Аннотация: Отмечается, что возможность отмены актов публичных органов в порядке самоконтроля противоречит принципу бесповоротности актов публичной власти, обоснованного в цивилистической науке. Выделяются критерии, выработанные высшими судебными инстанциями, на основании которых акт отмены может быть признан недействительным. Демонстрируется противоречивость судебной практики по применению указанных критериев. Обосновывается, что правовые последствия в виде влияния на гражданские правоотношения являются не единственными последствиями для участников гражданского оборота, наличие которых должно становиться основанием для признания недействительным акта отмены. По мнению авторов, в настоящее время происходит формирование судебной практики по применению критериев отмены актов в порядке самоконтроля. К сожалению, констатировать наличие доктринально разработанных критериев для допустимости такой отмены не приходится, отсутствуют они и в законодательстве.
По итогам проведенного авторами исследования делается вывод о необходимости законодательного закрепления критериев, которые выступили бы границами реализации права публичных органов на отмену собственных актов в порядке самоконтроля.
По тексту статьи Российская Федерация сокращенно указывается – РФ.

Тенденции развития деликтного права и модельное законодательство СНГ об искусственном интеллекте

Стр: 31-36

Выпуск: 2026-1 (49)

DOI: 0.21777/2587-9472-2026-1-31-36

Аннотация: Статья посвящена анализу тенденций развития деликтного права в контексте регулирования отношений, связанных с использованием искусственного интеллекта (ИИ), на основе модельного законодательства СНГ. Центральной проблемой исследования является вопрос о необходимости создания принципиально новых правовых механизмов ответственности за вред, причиненный ИИ, либо возможности адаптации существующих гражданско-правовых институтов. Методологическую основу работы составляет сравнительно-правовой и нормативный анализ положений Рекомендаций по нормативному регулированию использования искусственного интеллекта, включая этические стандарты для исследований и разработок и Модельного закона СНГ «О технологиях искусственного интеллекта». В результате исследования выявлены и проанализированы ключевые тенденции, лежащие в основе модельного регулирования: расширение безвиновной (объективной) ответственности путем приравнивания высокорисковых систем ИИ к источникам повышенной опасности; канализирование солидарной ответственности на конкретных субъектов (собственник, разработчик, оператор); социализация рисков через обязательное страхование гражданской ответственности; усиление защиты прав потребителей в цифровой среде.
Основной вывод автора заключается в том, что правовое регулирование деликтной ответственности в сфере ИИ демонстрирует преемственность и эволюционный характер, опровергая позицию о необходимости создания абсолютно новой, «неантропоцентричной» системы ответственности.

Транспортная инфраструктура в системе гражданско-правовых организационных отношений: опыт сравнительного анализа

Стр: 37-46

Выпуск: 2026-1 (49)

DOI: 10.21777/2587-9472-2026-1-37-46

Аннотация: В современной доктрине категория «транспортная инфраструктура» нередко используется фрагментарно – в объектном, управленческом либо публично-регулятивном значении, что затрудняет ее целостное осмысление как сложного правового явления и выявление места в системе гражданско-правовых организационных отношений. В работе правовая природа транспортной инфраструктуры анализируется посредством сравнительного сопоставления с энергетической инфраструктурой как типологически близким сетевым правовым образованием. Методологическую основу составляют системный и функциональный подходы, сравнительно-правовой анализ и положения теории организационных гражданско- правовых отношений. Установлено, что при принадлежности к единому типу сетевых образований транспортная и энергетическая инфраструктуры различаются по механизмам обеспечения устойчивости: энергетическая инфраструктура основана на модели публично-правовой централизации, тогда как транспортная функционирует как распределенная система договорно-правовой координации. Обосновано, что договоры использования транспортной инфраструктуры выполняют преимущественно координационную функцию, обеспечивая согласование действий участников и интеграцию публичных и частноправовых регулятивных механизмов.
По тексту статьи Российская Федерация сокращенно указывается – РФ.